Жрицы притонов

Рассказ владельца туристической фирмы

По Фрейду, секс является не просто телесным актом, а ключевой энергией психики – либидо, которая лежит в основе всех человеческих стремлений, включая любовь, творчество и созидание. Либидо – это сила, проходящая через разные стадии развития, и его преобразование (сублимация) объясняет источники творческой энергии. Невозможность полного удовлетворения либидо приводит к внутренним конфликтам и может быть причиной психических расстройств, таких как неврозы.

Народ понял, что жестоко обманулся в ожидании коммунизма в 80- ом году, и, немедля, долго не раздумывая, взялся за дело выживания.
Я был свидетелем, как девушки абсолютно всех национальностей, все же , за исключением мусульманок, сделали проституцию своей профессией. Помню, сижу в холле гостиницы в Батуми, смотрю телевизор; рядом на других креслах сидит группа девушек. Вдруг слышу строгий голос: а ну пошли работать, нечего жопы протирать. Потом я познакомился с этой дамой - бандершей, лет тридцати пяти. Она, оказывается, привезла девушек из Москвы специально для работы проститутками в Турции. Уже не помню, то ли они возвращались из Турции, то ли отправлялись. Эти девушки стучали в дверь номера и предлагали себя- это и называлось, по мнению бандерши, работать, а не сидеть.
Помню, сижу в холле, смотрю телевизор. Вдруг ко мне подходит дежурная по этажу и предлагает мне якобы красивую девушку. Я согласился, и отправился в номер. Вскоре постучали в дверь- зашла девушка лет двадцати, хотя ее возраст очень трудно было определить. Я пригласил ее сесть. Присмотрелся - сказать, что очень красивая, значит быть не точным. Она была блистательно красивой. Я подумал: боже мой, какие красавицы, какие добротные девушки России ( а она была из России) вынуждены продавать свое тело. Мы договорились о цене - двадцать пять долларов, но у меня было всего десять долларов, а остальные отдал рублями. Раздеваясь, она говорила, чтобы я не удивлялся, если она во время секса будет произносить турецкие слова. Это меня еще больше поразило, и мне совсем стало обидно за наших девушек. Секс с ней был не веселым, хотя она все делала профессионально с предварительными ласками для возбуждения. Она спросила, будем ли повторять, но я отказался, так как во мне как иголка под ногти засела мысль об унижении наших женщин, а значит и всего народа. С другой стороны, я все хорошо понимал, кто в этом виноват.
Там же в гостинице я познакомился с двумя молодыми женщинами из Белоруссии. Одна из них называла своего мужа козлом, другая – никчемным, то есть, их мужчины не умеют зарабатывать деньги.. Они уже возвращались домой. В Батуми они как бы дополнительно, по дороге подрабатывали уже, на ком попало. Они обе пришли ко мне в этот вечер по очереди. Перед началом секса обязательно спрашивают: целоваться будем? Я думал: зачем они спрашивают о поцелуе? Сам пытался найти ответ. Мне кажется, что поцелуй с проституткой делает секс более близким, меняет окраску отношений; кроме того, клиент думает, что мало ли с кем проститутка занималась оральным сексом, я буду ее целовать. Секс с ними прошел чисто механически, без всяких эмоции. Они ехали домой с полными карманами денег, и слава богу, что здоровы и целы. Я тогда проявил с ними опасное для здоровья легкомыслие: ведь я тогда даже не подумал о том, что могу и заразиться после их вояжа по турецким постелям. Но, все обошлось.
Повторяю, проституция в Батуми стало целой индустрией. Ей занимались поголовно. Я очень был поражен, когда на моем пути встретилась красивая девушка, стройная, словно выточенная мастером из белого, с розовыми прожилками, мрамора. Она оказалась членом сборной Грузии по спортивной гимнастике. Я уже не помню, как мы с ней познакомились. Вероятно, в коридорах гостиницы. Она пришла ко мне в номер, спокойно, деловито разделась до гола и легла в постель. Мы начали с того, что она вначале повызбуждала меня орально, а потом села на мне. Ее миниатюрная фигура с тонкой талией, средних размеров грудь, гармонирующая со стройным торсом, были передо мной во всей соблазнительности. Я сжимал время от времени ее грудь, опускал руки на талию и тянул ее вниз, как бы насаживая на себя. Мы все это делали спокойно, изредка охая то она, то я и в заключении она упала мне на грудь, прилипнув всем телом.. Как- то в один из моих приездов, я сразу встретил ее в холле гостиницы. Надо сказать, что в Батуми была только одна большая гостиница в центре города, недалеко от набережной. Я ей назвал номер своей комнаты и сказал, что может зайти через полчаса. Я зашел в номер, разложил вещи, переоделся в спортивный костюм, а до этого, принял душ с дороги. А какая дорога у меня была- полтора часа лету от Одессы. Через некоторое время грузинская гимнастка приходит ко мне в номер с подругой - вероятно, начинающей проституткой, подумал я, но когда предложил ей секс, она отказалась, но видно было, что вот- вот созреет. Тогда она, скорей всего, не хотела иметь дело с клиентом учительницы – подруги,
Я особенно не сожалел, так как она выглядела серенькой, и даже некрасивой, но молодость покрывала все ее недостатки. Короче говоря, мы выпили водочки, закусили, и я пригласил гимнастку в ванную. Она села на крышку унитаза, а я стоял перед ней. Так она удовлетворила меня орально. Я ей заплатил так ( двадцать пять долларов), будто она выполнила всю положенную программу за эти деньги, как старой знакомой, так сказать, по блату. Помню, однажды, я собирал вещи, чтобы отправиться в аэропорт. Она хотела заработать и настаивала на секс. Я было начал отнекиваться, боясь опоздать на самолет, но потом, сказал: ах, была не была и мы бухнулись в постель- она разделась молниеносно, так как на дворе стояло лето. Все произошло в считанные минуты, так как она яростно поддавала огня толчками снизу вверх, чтобы, вероятно, я не опоздал на самолет - заботливая девушка. Кажется, после этого экстремального случая, я больше с ней не виделся- она говорила, что уезжает в Тбилиси.
Была у меня еще одна грузинка, но уже с самого Батуми. Звали ее Наной. Она была высокой и худой, но с большой грудью. Нана, что меня удивило, любила не то что выпивать, но я бы употребил более точное слова – бухать. Кажется, она сама подошла ко мне, или я спросил ее как пройти куда- то - уже не помню. С ней отношения завязались дружески - сексуальные. Она это делала, как мне показалось в первое время, из - за любви к искусству. Она сама меня находила в гостинце. Мы с ней шли в ресторан, вкусно ели грузинские блюда и особенные салаты с местными травками, от запаха которых аппетит еще больше разгорался, и кушать становилось просто приятно и комфортно. Потом мы шли в номер и занимались любовью с толком, с чувством и расстановкой, как будто делали какое - то важное дело. Однажды Нана пришла ко мне в номер, и после того как мы выпили и закусили, отправились в постель. И вдруг Нана начала меня ласкать и целовать. начиная с пальцев ног. Она каждый палец посасывала, лизала языком и потихоньку, не спеша, медленно поднималась все выше и выше, пока не дошла да моего лица, целуя по очереди, то уши, слегка покусывая, то шею, глаза, лоб, щеки и в конце губы. После поцелуев в губы, Нана приподнялась и села на мне. Так, сидя на мне, тоже медленно, акцентируя каждое движение своего тела то вниз, то вверх, будто бы ехала галопом на жеребце, она совершала обряд полового акта. Тогда в первый раз я дал ей деньги, так как она выполнила весь комплекс сексуальных движений и приемов, которые свидетельствовали о полноценном половом акте на высоком профессиональном уровне. Я не помню, сколько денег дал, но по тогдашним меркам - достаточно много, но она попросила еще. Я сказал, чтобы она не наглела, если не хочет потерять мою дружбу. Нана согласилась. Она была единственной женщиной в моей жизни, которая выполнила весь этот камасутровcский комплекс.
Нана производила впечатление разбитной женщины, через чур раскованной для грузинки Я всегда думал, что грузинки, азиатки, мусульманки и особенно болгарки отличаются повышенной скромностью, сдержанностью, высокой нравственностью и крепкой моралью. Чтобы овладеть этими женщинами просто так, из – за любви к искусству почти невозможно. Но оказалось, что все не так просто и прямолинейно. Есть много вариантов людских психологий, стереотипов поведения и нельзя весь народ мерять одной меркой.
Да, человек становится человеком только в обществе человека и формируется как окончательный продукт хомосапиенса в обществе, обремененном вековыми традициями, обычаями, верованиями и прочими национальными заморочками. Но от этого человеческая суть не меняется - человек остается наедине с собой со всем набором психических и химико - биологических элементов. Я убедился на личном опыте - все женщины мира в основе своей одинаковы. Так что не будем идеализировать никого. Внешность для женщины- 99 % ее достоинства – так уж она создана: обязана быть красивой, чтобы продолжать человеческий род. Ведь красивых женщин, чего лукавить, больше хотят. А быть желанной для женщины так же жизненно важно, как важна вода для цветка; без воды он засохнет.
Продолжая рассказ о моем общении с женщинами, я вспоминаю девушку по имени Людмила. Она приехала в Одессу из Брянска. Меня с ней познакомила туристка- одесситка, которая ездила с группой от моей фирмы в Турцию. Она, туристка, была старше меня, очень такая боевая, деловая и довольно приятная в общении. Я даже бывал у нее дома, где она обильно угощала меня разными одесскими вкусностями. Она дала мне телефон Людмилы, которая с подругой снимала квартиру на Черемушках. Мы созвонились, и я приехал к ней на квартиру. В это вечер мы с ней отправились в ресторан. Я же разбогател, и сорил деньгами налево и направо. Я дома почти не ел - только по ресторанам, которые росли в начале девяностых как грибы осенью. Я уже не помню, куда мы пошли, но помню, что мы ели, пили обильно, танцевали и крепко зажимались. Я полюбил несколько новых ресторанов в Одессе. Это ресторан Печеского, на улице Гаванной, грузинский - на улице Гоголя, в подвальном помещении, и тоже в подвальном помещении на улице Розы Люксембург и углу Канатной или тогда- Свердлова. А грузинском ресторане вкусно делали лобио. Я его ел ложками, и не мог наестся.Так вот, мы с Людой ходили во все эти рестораны. Ее соквартирантка находилась в отъезде, поэтому после ресторана я остался у нее дома ночевать. Я тогда ездил только на такси, а днем меня возила «Волга», Так начались наши интимные отношения. Она обладала очень сексуальной фигурой, и мужские взгляды сыпались на нее как туча стрел монголо - татарского войска. Когда я снял квартиру на улице Королева, недалеко от Ильфа и Петрова, то мы ночевали там. Людмила была настолько яркой сексуально девушкой, что меня даже иногда обхватывало чувство гордости за себя. Мне за пятьдесят, а девушка - обзавидуешься. Ее подруга по съемной квартире чуть позже стала моей любовницей, и тоже на почве необходимости работать и зарабатывать.
С Людмилой мы ездили в Турцию по моей работе. В Батуми мы ходили по магазинам, и я покупал ей дорогие подарки. Она очень пылко выражала свою благодарность, говоря, что ей никогда не делали таких подарков, может быть и так, но я не давал себе труда сомневаться в ее словах. В постели она изощрялась, старалась доставить как можно больше удовольствия. Иногда она секс превращала в эквилибристику. Она садилась на мне и крутилась вокруг, делая на каждой стороне по несколько движении то вниз, то вверх. Я лежал неподвижно, держа ее за талию или поглаживая грудь и только изредка от удовольствия вздрагивая и направляя свое движение тела резко вверх, как бы стремясь проткнуть девушку. Отношения с этой брянской девушкой доставляли мне удовольствие, но всему приходит конец.
Она вдруг решила стать бандершей. Она предложила за мой счет отвезти в Турцию енное количество девушек для работы проститутками, а она, видите ли, будет их партайгеноссе. И таким образом у нас будет дополнительный доход. Я согласился, и она привела двух девушек - одна одесситка, а другая из Херсона. Мы сходили все вместе в ресторан, поели, попили, пообщались и все вместе поехали ко мне домой на Котовского. Тогда Ангелины не было дома. Мы дома тоже немного выпили и решили ложиться спать. Меня потянуло на новую девушку - одесситку. Людмила кровно обиделась, но виду не показала. Пока мы готовились к отъезду в Турцию, а надо было сделать им паспорта тоже за свой счет, Людмила не теряла времени. Это я понял в аэропорту. Когда все мы собирались в аэропорту, Людмила опаздывала. Я почуял что – то неладное. Так и получилось. Вдруг видим, Людмила появляется в зал аэропорта с каким- то мужиком, явно не славянской внешности. Людмила сообщает, что она не едет в Турцию. Я спокойно отвожу ее в сторону и спрашиваю в чем дело. Говорю, ты же затеяла это дело, и ты же в середине бросаешь его. Она говорит, что едет в Израель с этим мужиком. Она решила уйти от меня и попытать счастье в совершенно не свойственной русской девушке среде. Я не злился и не сердился. Я понимал, что сам ее вынудил на это «предательство». Иудей хотел вернуть мне деньги за билет, но я отказался, так как такой размен не выглядел равноценным, да и попахивало мелочностью при тогдашних моих деньгах. Я даже из-за принципа не стал унижаться, а только сказал: счастливого вам пути и пусть тебе, Люда, повезет. Я так и не узнал, как сложилась жизнь у этой прекрасной и как человек, и как любовницы брянской девушки, которая, как и тысячи других, боролась за выживание в этой блядской стране коммунистов.
Со мной оставались две девушки: одна – одесситка, вторая – из Херсона. Кроме них со мной летели еще две проститутки- одесситки. Это были уже опытные профессионалки. В Батуми, пока делали им паспорта, херсонская девушка удовлетворяла Яшу, который был одним из первых батумских организаторов поездок в Турцию со всех концов тогдашнего союза. Потом этот Яша полностью переедет в Одессу, свяжется с женщиной с ребенком, которая стала заядлой наркоманкой. Я тогда очень удивлялся Яше: он, довольно обеспеченный человек мог найти себе женщину нормальную, зачем ему нужно было мучиться с этой наркоманкой? Этот Яша оказался просто элементарным подонком - распускал обо мне грязные сплетни, которые никогда не имели и не могли иметь, по определению, ничего общего со мной. Кроме грязных слухов, кто-то пустил дурку, что я умер. На моем веку дважды пускали слух о моей смерти. Просто удивляюсь, не имея явных врагов, все же где-то обитали эти мерзоты, которым моя персона «мешала жить». Я не один раз убеждался, что те, кто каким –то образом совершали злые поступки или имели недобрые намерения в отношении меня, рано или поздно судьба их наказывала. Я же никому не мстил и даже мысленно не желал им ничего плохого. И даже на самых отъявленных обидчиков я не держал зла и не проклинал их.
На турецкой таможне этой же херсонской девушке пришлось удовлетворить похоть турецкого таможенника. Уже в Трабзоне мы все поселились в одной гостинице. Вечером я пошел в номер к профессиональным проституткам. Меня тогда поразило заявление одной из них. Во время трапезы мы потихоньку общались и вдруг одна из них, как бы подытоживая свое высказывание, делает заключение: правда, хорошо иметь пи..у. Мы весело загоготали. Я ей возразил, что, несмотря на то, что у меня нет ее органа, я думаю, что их, проституток, работа не такая легкая, как представляется многим.
На следующий день я отвел девушек к моему знакомому, который хотел со мной завязать туристические отношения. Кстати, он первый приехал ко мне в Одессу, чтобы начать отправлять туристов в Турцию самолетами, минуя Батуми. Он нас встретил в офисе, там же накрыл нам стол и мы пообедали. Он куда- то позвонил, кто- то приехал и увез девушек на машине. Я простился с девушками на улице, мы обнялись, прижались друг к другу, поцеловались в щечку, и я, с маленькой грустинкой и некоторой долей смутной тревоги, отправился в гостиницу. Ведь было неизвестно, как сложится у них жизнь. Ведь их могли украсть, продать сделать с ними то, что впоследствии стало достоянием всех о судьбе наших женщин за границей.
Через пол - года или год ко мне в офис пришла одесситка и вернула мне деньги, которые я потратил тогда на нее, подарила кухонный комбайн. Позже, херсонская девушка нашла меня в баре гостиницы «Красная». Она в баре угостила меня коньяком и кофе, потом мы поднялись к ней в номер, и она тоже вернула мне, потраченные на нее деньги и что- то подарила, но я не помню. Я от нее не требовал сексуальной благодарности, и мы с ней простились в добрых отношениях. Надо заметить, что обе девушки чувствовали себя как- то уверенно, вели себя с достоинством обеспеченных людей. Мне одновременно и было приятно, что я причастен к их довольству своим теперешним положением и в то же время, какое- то смутное чувство горечи терзало душу. Хотя чего там копаться в душе - они же были довольны собой - и то хорошо: ведь они выжили и стояли твердо на нашей грешной земле.
Ванчо Чепразов Одесса