Молдавский соратник Столыпина

0
Голосов: 0

207

Молдавский соратник Столыпина
Соратником знаменитого реформатора Петра Столыпина был молдавский дворянин, известный правовед своего времени Лев Кассо. В столыпинском кабинете министров он отвечал за важнейшую образовательную реформу.

Министерство народного просвещения бессарабец возглавил в 1910 году, за год до убийства премьера-реформатора. Тем не менее за довольно короткий срок совместной работы со Столыпиным Кассо стал ключевым участником центральных общественно-политических процессов своего времени, его имя буквально не сходило с первых полос центральных газет.

Историки так до сих пор доподлинно не установили, почему Столыпин из перечня кандидатов на министерскую должность выбрал именно Кассо. Ведь на момент принятия решения о назначении они не были лично знакомы.

Журнал "Нива" так писал об этом назначении: "Едва ли не впервые за всю историю министерства на этом посту появляется сравнительно еще очень молодой деятель, полный сил и энергии и чуждый административной министерской рутины, – человек совершенно свежий и новый в министерских сферах. Мало того, человек почти неизвестный в высших правительственных кругах".

По всей видимости, выбор Кассо определялся тем, что тот обладал довольно редким набором качеств: высочайшая образованность в сочетании с консервативными политическими взглядами, большой академический опыт и при этом готовность брать на себя политическую ответственность и даже рисковать жизнью.

Фамилия Кассо была очень известна в Бессарабии. Основатель рода Стефан Кассо занимал придворные должности в Молдавском княжестве в начале XIX века. В Бессарабскую область России (первоначально в местечко Фалешты) он переселился в 1823 году. Тремя годами позже Кассо принес присягу Российской империи.

В 1833-м Стефан обзавелся несколькими имениями в Оргеевском уезде, среди которых было и село Чутулешты (к которому мы вернемся позднее). Еще через 10 лет Кассо вошел в состав политической элиты Бессарабии, избравшись в состав областного Дворянского собрания.

Стефан Кассо очень заботился об образовании своих отпрысков. Старший сын Константин успел стать доктором права, несмотря на раннюю смерть в возрасте 25 лет. Средний сын Аристид, отец нашего героя, окончив Решильевский лицей в Одессе, одно время был чиновником особых поручений при Новороссийском и Бессарабском генерал-губернаторе. С 1881 года избирался почетным мировым судьей Оргеевского уезда. Младший сын Николай, как и подобает, был самым ветреным. После Ришельевского лицея продолжил образование в Европе, увлекался французской культурой и философией. Более 20 лет состоял мировым судьей в родной губернии. Но при этом отличался оппозиционными взглядами, ходили слухи, что даже пытался организовать заговор в Бессарабии против российских властей.

Лев Аристидович Кассо окончил школу права Сорбонны, учился на юридическом факультете Гейдельбергского университета и в Берлинском университете. После приезда в Россию, в 1895–1899 годах преподавал гражданское право в Харьковском университете, защитил докторскую диссертацию. Затем перешел в Московский университет, где возглавил кафедру. В конце первого десятилетия XX века Кассо встал во главе Катковского лицея – привилегированного гуманитарного учебного заведения в Москве.

По традиции, заведенной в семье, Лев Аристидович избрался мировым судьей в родной губернии (в Сорокском уезде), правда почетным. Было это еще на заре его академической карьеры, в 1893 году.

Ведущий эксперт в области гражданско-правовой теории Кассо привлекался к законотворческой деятельности. В 1901 году ему была объявлена благодарность Министерства просвещения за участие в разработке законопроекта об авторском праве. Тогда же он удостоился своей первой государственной награды – ордена святого Станислава 2-й степени.

В 1906 году под авторством Кассо вышел первый в России учебник по земельному праву. Он изучал и историю права в родной Бессарабии. Основными работами в данной области стали: "Византийское право в Бессарабии" (1907 год), "Россия на Дунае и образование Бессарабской области" (1912-1913 годы), "Петр Манега. Забытый кодификатор Бессарабского права" (1914 год). Впоследствии эти труды были переведены на румынский язык и изданы в Румынском королевстве в 20-40-х годах ХХ века.

Экономическим фундаментом блестящего образования и энергичной научной деятельности Кассо являлось обширное земельное владение в Бессарабии – более чем 1 тысяча гектаров.

И вот такой успешный и очень обеспеченный человек в 1910 году принял предложение Столыпина встать во главе Министерства народного просвещения Российской империи. Решение это было весьма неожиданным, если учитывать, что в стране еще не полностью утихомирились революционные страсти. На самого Столыпина были совершены несколько покушений, а один из предшественников Кассо на посту министра просвещения был убит революционными террористами.

Вероятно, данное решение ученого-правоведа диктовалось отнюдь не материальными и карьерными соображениями, а глубокими чувствами патриотизма, общественного долга. Произнося прощальную речь перед своими лицеистами и указав на изображение древнеримской гравюры, он произнес: "Вы видите, Рим – такое могучее государство, как Россия. И если Рим был силен цивилизацией и своим сознанием права, то и Россия так же нуждается в молодых силах, которые проводили бы в жизнь правовое юридическое начало".

С переходом на работу в министерство начался петербургский этап его жизни, ставший заключительным. Кассо относился к числу правых профессоров, которые ратовали за изгнание всякой политики из университетов. Такая позиция была очень актуальна для правительства, поскольку студенческая молодежь принимала активнейшее участие в беспорядках 1905–1907 годов. Причем студенческие протесты стимулировались лево-либеральной профессурой и даже администрациями ряда вузов.

Вполне очевидно, что заняв министерское кресло, Кассо стал опираться на своих единомышленников. В декабре 1910 года состоялось совещание профессоров провинциальных вузов, отличавшихся консервативностью. Его организатором стал доктор международного права, профессор Новороссийского университета (где училось много бессарабцев) Петр Казанский.

Мероприятие проходило под вполне естественным для наших дней лозунгом "Университет для науки". Именно он и стал краеугольным камнем деятельности министерства народного просвещения во главе с Кассо.

В начале 1911 года министерство издало циркуляры, запрещавшие студенческие собрания (кроме научных кружков) и возлагавшие ответственность за порядок на университетскую администрацию. Столичные профессорские коллегии восприняли это как ущемление университетской автономии. Началась студенческая забастовка, в знак протеста подали в отставку 130 профессоров Московского университета. Министр, ко всеобщему удивлению, отставку принял. Одновременно из вузов были исключены несколько сотен студентов, причастных к беспорядкам. Впоследствии этот случай закрепился в историографии под термином "Дело Кассо".

Исключительную принципиальность министр проявил при рассмотрении обращений о восстановлении отчисленных или высланных студентов. Такие обращения поступали от родителей горе-учеников и даже из других государственных ведомств, но в подавляющем большинстве случаев Кассо оставался непреклонен.

Еще одним резонансным действием "бессарабского" министра стала его инициатива по подготовке ученой молодежи за границей. Предполагалось отправлять ее для подготовки к профессуре в Германию и Францию, где для этого устраивались специальные отделения. Подготовленные таким образом профессора впоследствии должны были занять свободные кафедры в российских университетах.

Выдвигая данную идею, Кассо преследовал две цели. Во-первых, он сам во время академической карьеры использовал каникулярное время для поездок в европейские вузы. Там профессор приобщался к новшествам юридических наук. Таким образом, теперь уже министр Кассо распространял личный опыт на государственную систему подготовки ученых-гуманитариев. Во-вторых, такая практика была призвана ослабить влияние на молодых ученых столичных профессорских корпораций, где преобладали лево-либеральные взгляды. Очевидно, что процесс отбора кандидатов для учебы за рубежом, выбор мест и программ подготовки молодых ученых, открывали широкие возможности для формирования новой, аполитичной научной элиты России.

В январе 1912 года, уже после смерти Столыпина, законопроект о подготовке "профессорских кадров" за границей был утвержден императором. Он вызвал острую критику со стороны либеральной общественности, но все же стал реализовываться.

Не менее острую критику вызывало решение министерства удалять из столичных университетов политически ангажированных профессоров и приглашать занимать кафедры их более лояльных коллег из провинции. Острословы удостоили за это региональные вузы эпитета: "дисциплинарные батальоны по отношению к столичным университетам".

Центральным проектом Министерства просвещения в составе Столыпинского правительства стало введение всеобщего начального образования в Российской империи. Законопроект о всеобщем образовании был разработан министерством еще при предшественниках Кассо, но именно "бессарабскому" министру пришлось отстаивать его в Государственной думе.

Проект закона состоял всего лишь из 12 статей, но они означали глобальные изменения в образовательной отрасли и во всем Российском государстве.

Предусматривалось бесплатное четырехлетнее образование для всех жителей Российской империи, достигших восьми лет. Государство брало на себя выплату жалования учителям (не более 50 учеников на одного учителя), хозяйственное обустройство школ и обеспечение казенными учебниками. На эти цели предполагалось выделять из казны по 10 миллионов рублей ежегодно на протяжении десяти лет (астрономическая сумма, превышавшая все расходы министерства просвещения за столетие его существования).

Допускалось изучение не только русского, но и родных языков национальных окраин. Кроме классического набора предметов начальной школы, планировалось изучение черчения, географии, истории России, а также рукоделия, домоводства, сельскохозяйственного производства и других предметов, исходя из местных потребностей.

Для Бессарабии этот закон в случае его принятия имел бы огромнейшее значение, поскольку регион отставал от других губерний европейской России по количеству начальных школ. Была высочайшая потребность в образовании на молдавском, болгарском и других языках национальных общин региона. Кроме того, в бессарабском образовании была очень высока доля церковно-приходских школ, дававших весьма примитивное образование. Закон предоставлял государственное финансирование для них и поднимал учебный процесс на более высокий уровень.

Весной 1911 года эта законодательная инициатива министерства народного просвещения была одобрена Государственной думой. Однако она, к сожалению, так и не стала полноценным законом из-за спора о статусе церковно-приходских школ. Либеральные фракции Госдумы настаивали на их передаче в ведение органов земского самоуправления, консерваторы настаивали на сохранении их в подчинении Священного Синода.

При всей, казалось бы, непринципиальности этого вопроса он приобрел большую политическую остроту. Православная общественность опасалась, что, оказавшись под влиянием земств, приходские школы утратят свою специфику, будут транслировать либеральные идеи. Кассо лично выступал на заседании Думы, где предлагал сохранить особый статус церковно-приходских школ.

Тем не менее противоречий преодолеть не удалось, обсуждаемый законопроект в итоге был отклонен. Аналогичный по задачам законодательный акт был принят в России уже после революции 1917 года.

Столкнувшись с трудностями введения всеобщего образования законодательным образом, правительство решало данную задачу путем своей оперативной деятельности. Средства "на нужды начального образования сверх сумм, ассигнуемых в настоящее время" стали ежегодно закладываться в госбюджет. В 1909 году эти расходы составили шесть миллионов рублей, в 1910-ом (когда Кассо стал министром), – 10 миллионов, в 1911-ом – семь, в 1912 году – восемь, в 1913-ом – 10.

Данные ассигнования распределялись министерством просвещения в виде субсидий между губернскими земствами. Последние предоставляли в министерство проекты школьной "сети" и финансовые планы их наполнения на определенный срок. При этом финансирование создаваемых таким образом школ происходило исходя из параметров вышеупомянутого законопроекта.

Таким образом, во время министерства Кассо Российская империя шла по пути фактического введения всеобщего школьного образования. Происходил взрывной рост числа учреждений начального образования. К концу 1913 года их число достигло 123,7 тысячи.

Даже весьма критичная к деятельности царских властей монография "Развитие школы и педагогической мысли в Молдавии" (1985 год издания) признавала быстрый рост числа начальных школ в Бессарабской губернии, количество которых, по состоянию на начало 1914 года, составило 892.

Не обходило своим вниманием ведомство бессарабского министра и другие сферы общего образования. В данный период были изданы подробные программы для средних учебных заведений (в этом плане также не обошлось без обвинений в ущемлении педагогической свободы), упорядочена деятельность родительских комитетов.

В сентябре 1911 года политическое убийство прервало жизнь Петра Столыпина. Либеральная общественность ожидала, что "гонитель свободолюбия" и ученый-чиновник, бросивший вызов корпоративной культуре российских университетов, не войдет в состав нового правительства. Однако общественность ошиблась, Кассо был переназначен на свою должность, но слухи об его отставке периодически циркулировали среди интеллектуалов и чиновников.

В 1913 году даже ходил слух о назначении "бессарабца" на должность председателя Совета министров России. Слух был ложным, но отражал высокие деловые качества Кассо, его высокий авторитет в консервативных кругах.

Пост министра просвещения России Кассо занимал до последних дней своей жизни, которая завершилась при весьма драматичных обстоятельствах.

Дело в том, что министр застал начало Первой мировой войны в Германии – враждебной тогда России державе. Накануне официального объявления войны супружеская чета Кассо подверглась нападению толпы на берлинском вокзале. Вызвавший ярость немцев российский министр был избит до полусмерти. После этого здоровье и психологическое состояние Льва Аристидовича резко ухудшились, и, не дожив до 50 лет, он скончался 9 декабря 1914 года.

Его тело нашло упокоение в родовом имении Чутулешты, в парке у церковной стены. Памятник на своей могиле он просил не ставить, а завещал положить на нее лишь небольшую плиту с простой надписью "Доктор Кассо".

Автор: Игорь Иваненко
← Социализм-как неотчуждение труда. История Тараклийского университета. И. Грек →

Комментарии