Комната "226". Общага №2

  • Опубликовано:
  • Блог: Пенджер към света
  • Редактировалось: 1 раз — вчера в 10:42
0
Голосов: 0

214

В тот судьбоносный для Андрея вечер, он попал на день рождения в комнату «226» студенческого общежития, где жил Коля. Уже вступив в коридор на пятом этаже, Андрей слышал характерный гомон, доносящийся из одной комнаты в углу коридора. Дверь в эту комнату была открыта, и оттуда доносилась музыка, смех, громкие восклицания. Напротив двери несколько парней о чём-то ожесточенно спорили, а какая-то девушка, с дымящейся сковородкой в руках, пыталась мимо них проскочить.
Когда Андрей возник в проёме двери, никто на него никакого внимания долго не обращал. Он уже было решил покинуть этот чужой праздник, но на всякий случай спросил за Колю. Вскоре он услышал Колин голос, приглашавший его сесть за стол. Андрей неуклюже пробрался в указанное место, но Коля, тут же, про него забыл, вовлеченный в какую-то дискуссию в другом углу.
Соседом по столу оказался странный, долговязый, худой парень в очках. Странность проявлялась в том, что он пил водку из стакана, как пьют вино-маленькими глотками и с перерывами.
Разговорились. Оказывается, сосед был евреем из Сухуми. Пока Андрей примерялся к граненному стакану с желтовато бурым «Солнцедаром», Лёня Розман объяснил, что комната, в которой они сидят очень достопримечательная, и в ней живёт четверка примечательных однокурсников и здесь наливают всем.
Лёня был родом из интеллигентной семьи, не прошёл в медицинский, но уезжать из Москвы не хотел и поступил в МАИ. Был очень начитан, уважал Хемингуэя и приятно был удивлён, что его случайный собутыльник тоже не лыком шит по части литературы и интересных книг.
А общем, Андрей проснулся утром на одной кровати вместе с Лёней. В неприбранной, мягко говоря, комнате никого больше не было, а все бутылки пусты. Голова разламывалась от чудовищной смеси водки и «рубинового яда». Сама собой возникла мысль об опохмеле. Лёня, как старожил этих мест, сбегал в магазин, набрал пива, и они продолжили свой разговор о кинофестивале. У Розмана оказался блат в кинотеатре, и он успел посмотреть, нашумевший на всю Москву « Побег через Сан Паули», в котором целомудренные москвичи увидали сцену с настоящим, западным сексом, которого не было в СССР.
Они уже допивали пиво и собирались покинуть эту гостеприимную обитель, как дверь распахнулась и на пороге предстал…Муслим Магомаев. В смысле, точная его копия. Не хватало только бабочки.
- Я вас приветствую!- жизнерадостно произнёс двойник, поставил на пол чемодан и махнул кому-то рукой. В проёме нарисовалась ему под стать очаровательная брюнетка, в столь же изысканном одеянии. Она тоже весело поздоровалась, но глаза её расширились, от увиденного в комнате, бардака.
Лёня бросился обниматься с вошедшим. Затем Магомаев грациозно протянул руку Андрею:
- Виктор Мехедов.
- Очень приятно. Андрей Зайцев.
И уже в следующий момент Виктор распорядительским тоном организовал уборку в комнате, пока его спутница знакомилась с содержанием коридора и обшарпанной кухни с одной, раскуроченной плитой.
Андрей был наслышан об Викторе. Это был единственный круглый отличник на потоке, любимец всех преподавателей. Он всегда был безупречно одет, побрит и откликался на вопросы лекторов. Кроме этого, у него всегда можно было занять трёшку до стипы.
Но представить себе, что этот денди живёт в общаге, да еще в такой комнате, было невозможно.
Между тем, они втроём даже помыли пол, что случалось пару раз в полугодии. После этого на чистый, накрытый газетами стол, Виктор стал выкладывать всякие вкусные яства и бутылку дагестанского коньяка.
Праздник продолжался. Спутница Виктора была его землячкой и напросилась побывать на кинофестивале, а Виктор ездил на неделю в родной Краснодар. Лёня тут же пообещал достать билеты для Леры, и разговор вновь закрутился о кино.
Прошло какое-то время, и картина повторилась. Дверь распахивается и на пороге застал тонкий, высокий юноша с птичьими чертами лица и жидкими, белесыми волосами, подстриженными ежиком.
Это был Саша Ястребов, второй жилец этой комнаты. Он застенчиво и даже пугливо поздоровался, вытащил из дорожной сумки бутылку экспортной водки, палку финской салями и подключился к компании.
Саша был сыном первого секретаря одного из подмосковных районов. В детстве он рос хилым, боязливым мальчиком, которого все задирали и он не мог давать сдачи.
Всё резко изменилось, когда из тюрьмы вернулся его сосед, крепкий, спортивный парень. Он быстро приструнил всех хулиганов в городе и взял шефство над Сашей.
Он настолько овладел Сашиным мальчишеским сердцем, что в дальнейшем Саша до мелочей копировал своего кумира: записался на бокс, выучил всего Есенина. Но в маленькой подростковой головке засела коварная мысль, что надо посидеть в тюрьме, чтобы полностью походить на своего бога. Такой, вот получился душевный заскок.
И Саша приступил к воплощению своей идиотской мечты. Он сколотил банду из 12-13 летних подростков, будучи старше их на 5 лет и они стали набирать опыт, нападая возле танцплощадки на отдельных парней. Вскоре дело дошло до приводов в милицию. Но Сашу боялись трогать из-за отца, а других отпускали, как малолеток. Через пару лет малолетки превратились в авторитетную боевую бригаду.
К тому времени Сашу зачислили студентом в МАИ и подселяют в комнату «226». Ни в общаге, ни в институте никто, кроме Коли Стоева не подозревал о двойной жизни этого, застенчивого при людях, юноши. А Колю Саша возил в родной город, чтобы показать родителям, с какими интересными ребятами он учится. В первый же вечер, Саша спровоцировал драку между одним из своих боевиков с Колей, дабы проверить болгарина на храбрость. Коля испытание прошёл, хотя и получил конкретный фингал. Пришлось его доставить на ночлег к бабушке на окраине города, в деревенский дом. Коля, будучи сельским парнем, бабушке очень понравился, а Саша получил суровый нагоняй за своё коварство.
Так получилось, что второму человеку, узнавшем про параллельную жизнь Сани, пришлось стать Андрею Зайцеву.
После того, как коньяк и водка были выпиты, вся Санина застенчивость внезапно улетучилась. Он стал громко смеяться, шутить, едко подкалывать. Компания решила, что можно еще взять выпивки. Саня решительно стал одеваться и приказал Андрею следовать за собой.
По дороге в магазин Андрей буквально семенил за шагающим в развалку Сашей, который орлиным взором стал погладывать на встречных людей, и они инстинктивно спешили посторониться от греха подальше. Что-то демоническое угадывалось в его облике, жестах и разговоре.
Но, вот они вошли в длинный переход под проспектом и двинулись к противоположному выходу. Пока они шли, в переходе никого не было. Но вот из встречного входа в переход появился мужчина, несущий в обнимку две бутылки портвейна. Далее для Андрея всё произошло, словно в кошмарном сне.
Неожиданно, Саша останавливает мужика прямо возле ниши в переходе. Пока тот соображал, что от него требуется, Саша быстрым движением выхватил бутылки из объятий мужика и сунул их в руки, оторопевшему Андрею. Мужик попробовал возмутиться, но получил прямой в челюсть и улетел в нишу. В момент удара в переход вошли две девочки и, увидев, происшедшее, с ужасом в глазах побежали назад.
У Андрея от страха подкосились ноги, и он не мог даже шагу сделать. А Саня, между тем, уже спокойно возвращался назад, даже не оборачиваясь и, наконец, скрылся за поворотом перехода.
Мужик лежал в нише без движения, появились пешеходы. Наконец, до сознания Андрея дошло, что он будет крайним в серьёзном хулиганском поступке. Сначала он хотел бросить бутылки, но догадался, что по дороге назад его может ожидать участь несчастного мужичка, который, наконец-то, пошевелил ногой. Андрей на ватных ногах поспешил покинуть это страшное место. Саню он застал на скамейке перед общагой. Он ждал, покуривая беломориной. Саша показал, куда надо засунуть бутылки, чтобы вахтёрша ничего не заметила, и они вернулись в свою компанию.
А там они застали Колю, третьего обитателя комнаты «226»- Петра и их друга-Юры. Коля стоя рассказывал содержание фильма, который они недавно смотрели и все дружно ржали. Вошедших радостно поприветствовали и стали подставлять стаканы.
С Юрой Коля играл в футбольной команде за один из московских заводов, а Пётр, или как его в дружеском кругу звали «Пеця» из-за его, ярко выраженного, белорусского акцента был вундеркиндом, хотя родился и вырос в малюсенькой деревеньке Западной Белоруссии.
После победы на Всесоюзной Олимпиаде по физике, его зачисляют в знаменитую физико-математическую школу Колмогорова при МГУ. Когда учёба в школе закончилась, всех выпускников забрали по линии КГБ, и только Пецю нет. Из-за пометочки в анкете « Проживалили Вы и(или) ваши родственники на территории, оккупированной фашисткой Германией ?».
Но для Пеци это был удар ниже пояса и по самолюбию. После Школы Колмогорова поступать в обычный вуз – всё равно, что в «кулинарный техникум».
Пеця решает на всё плюнуть и вернуться в свою деревню. Там бы он спился (а склонность такая у него была) и всё бы закончилось типично, но его дядя-москвич вправил племяннику мозги и приказал вступить в вуз, который находился через дорогу. Это был Московский авиационный институт, в то время очень даже передовой и престижный.
Пеця посидел на экзаменах, перерешав задачи всем, кто сидел возле него и стал жить в общаге, где и познакомились с Колей, а затем стали жить в одной комнате.
Два года Пеця ходил только на экзамены в сессию и получал свою привычные пятёрки. Остальное время он был заводилой всяких гульбищ и забавных приключений.
Однажды, сдавая физику какому-то аспиранту, он получил «неуд», пытаясь доказать молодому ученому, что тот в квантовой физике «не шарит совсем». Получился скандал на кафедре. Пеця исчезает на пару дней из виду и появляется пересдавать экзамен комиссии кафедры физики. На кону стояла честь мундиров, но комиссия единогласно выставляет «пять баллов», потому что получилось не переэкзаменовка, а лекция для отсталых от науки преподавателей.
Однажды они с Колей пили пиво в Столешниковом переулке(центр Москвы), и к ним за столик подсели двое мужчин, беседуя между собой по-немецки. Слегка поддатый, Пеця вдруг обращается к ним по-немецки с предложением дружбы и мира во всем мире. Иностранцы были приятно удивлены и стали расспрашивать, откуда они знают немецкий так хорошо. Друзья им стали «вешать лапшу» и вдруг, не сговариваясь, спели немецкую песню, которую мы учили в школе: O? Tannenbaum! Wie grun sie daine blatter! Немцы были поражены и они нахаляву попили еще пивка.
В другой раз, работали на картошке в подмосковном совхозе. Осень, слякоть. Две сотни студентом сидят на току и ждут машины, чтоб вывезли их в поле. Тоска…
Вдруг на кабину развороченного трактора взбирается Пеця и начинает азартно и патетично выкрикивать на немецком. После каждого четверостишья он вскидывал руку с характерным на весь мир жестом и возгласом «Sic!» . Студенты всей оравой дружно отвечали: «Хайль!» и тоже вскидывали руки. Стало очень весело и длилось достаточно долго, пока не появилась первая машина.
Но везде были стукачи, и Пецю вызывают в Комитет Комсомола «на ковёр». Стали допрашивать. Пеця делает невинные глазки и объясняет, что он цитировал известную всем культурным людям романтическую балладу всемирно известного немецкого поэта Г. Гейне «Лорелей». И стал снова декламировать. Комсомольские номенклатурщики были посрамлены и даже забыли спросить про «Зик и Хайль».
Между тем, стемнело, и надо было Андрею, всё же, отправляться домой. Тогда он подозвал Колю в коридор и объяснил, зачем он сюда приходил. Колян, ни минуты не колеблясь, объяснил Андрею, что никой проблемы с его трудоустройством на «Мосфильм» нет. Завтра с утра они поедут на Киевский вокзал, где будут снимать «Приключения итальянцев в России» с Евстегнеевым, и Андрея запишут в массовку вместе с Колей. Нет смысла Андрею тащится домой. Пусть позвонит отцу, что остаётся у друга.
Далее Колян объяснил Андрею, что коль Витёк приехал с подругой, они все будут спать в комнате у его друзей. Друзья же, стали звать Колю- Бамбино, потому что он был удивительно похож на югославского партизана, утонувшего в болоте на глазах боевых товарищей в фильме, который они недавно видели.
Когда вся компания перешла на этаж ниже в комнату Колиных друзей, Андрею указали на кровать, расположенную за шкафом, а сами принялись сражаться в преферанс.
← Говоры Тараклии СемьЯ и мир. →

Комментарии 1