БОЛГАРСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В 1980-90-х годах.Часть 1

  • Опубликовано:
  • Блог: Пенджер към света
  • Рубрика: История
  • Редактировалось: 6 раз — последний 14 декабря 2018
0
Голосов: 0

714

БОЛГАРСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В 1980-90-х годах.Часть 1


В связи с Законом о Тараклийском национально-культурном районе вновь, как и тридцать лет назад, возникли надежды ,суждения и негодования по поводу невнятного поведения тараклийцев.
На новом витке общественного возбуждения вновь стали актуальными те же проблемы и вопросы, с которыми столкнулись жители наших сёл тогда, и среди них место национально-культурного наследия в контексте региональных и геополитических трансформаций в Бессарабии.
Уточню, что под Бессарабией понимается историческая территория Буджака, на которой сформировалась сообщность потомков колонистов и переселенцев из Балкан, России и местного населения, проживающего в придунайских городках в пределах Османской Империи с 1711 года. За более 300 летний период совместного проживания в Буджаке, здесь сформировалась особая сообщность, которую можно охарактеризовать, как "бессарабцы". Основной признак данного населения-лояльность к России, Советскому Союзу и неприятие каких либо привилегий по этническим признакам и, тем более, этнократическим, националистическим режимам. Именно бессарабцы первыми подняли восстание в Татар-Бунарах и они же массово стали покидать свою Родину при установлении румынских оккупантов. Всевозможные пропагандистские лозунги о "зверствах сталинского режима" не поколебало умонастроения бессарабцев, а лишь убедило, что в основании "зверских режимов" по всей планете стоят одни и те же душманы, чьи ставленники используются в качестве местных управленцев.
В первый сборник статей Тараклийского университета мне было предложено высказать своё видение процесса перестройки общественной жизни с точки зрения болгарского национал-патриота. Составители сборника знали меня, как активного участника всевозможных мероприятий переломного, сумбурного периода 80-90-х годов.В течении прошедшего времени, естественным образом сменилось поколение, но не изменились проблемы нашего существования и в связи с этим, в качестве эстафеты, посчитал своим долгом поделиться своими представлениями о осложившихся реалиях тех лет, предложив выдержки из статьи сборника ТГУ
.

"Я отношусь к категории советских граждан, которые перемен ждали и, когда случилось то, что назвали “перестройкой», мое поведение было осмысленным, социально активным вплоть до конца периода, который предстоит вспомнить. Поскольку на мои впечатления большое влияние оказало этническое происхождение, то в этом аспекте я отношу себя к болгарским националистам и к молдавским «национальным меньшинствам» себя не отношу, ибо этот термин для «латино-балканской» Молдовы, как впрочем, и для Кавказа, и Балкан абсолютно не применим. Будем надеяться, что в Тараклийском университете в это теоретическом вопросе будет внесена будет внесена определенная ясность.

Советский период .

(конец 80-х – 1991)

Начало этого периода символично совпало с «борьбой за трезвый образ жизни» и разоблачениями, относящимися к сталинской эпохе «социалистического строительства». Вслед за реабилитацией отдельных семей и граждан были раскрыты факты о преступлениях против отдельных народов, оговорились о праве этих народов на самоопределении. Эти декларации послужили сигналом для всегда готовых к действия национал-патриотов и в Молдове. По всей исторической Бессарабии начался бум учредительства культурно-просветительских обществ, декларировавшие любовь к родному языку, народным обычаям и поставившие своей целью пропаганду этнических ценностей и преподавание родного языка в школе.
Это был первый признак бури. Все национальные движения начинались с воспоминаний о «славном прошлом» ,ибо еще крепкий имперский режим не позволял напрямую перейти к политическим мероприятиям.
Специфика « национально-освободительного» движения в пределах Советского Союза заключалась в том, что организатором и вдохновителем этих движений были не классическая зародившаяся национальная буржуазия, уже имевшая определенную экономическую самостоятельность и нуждающаяся в собственном государстве для продвижения своих интересов, а маргинальная и протестная часть «творческой интеллигенции» и часть партийной номенклатуры «второго эшелона». А поскольку и те, и другие с точки зрения политэкономии были банальными люмпенами и кроме красочной риторики поэтов и интриганского опыта бывших работников партийно-комсомольских учреждений не располагали, то весь советский период «перестройки» носил явно выраженный театрализованный характер. Люди с рациональным складом ума и практичным по природе характером, что кстати, особенно характерно для болгарского населения наотрез отказывались воспринимать «перестроечные» театрализованные представления, а самый высокий уровень психических заболеваний в Молдове был отмечен в Тараклийском районе и ,особенно в Тараклии.(«Новое время»). Он вдвое превышал кишиневский. Тараклийцы, и сами отмечали это зловещее явление.

Неформалы

Но вместе с «театралами» на путь перестройки вступила и иная часть советского населения-«неформалы». Они отличались только одним свойством-искренностью. Это тоже было непрактично и даже наивно. В идеологическом плане «неформалы» требовали от общества лишь одного: отказаться от коммунистической идеологии, как политической и государственной доктрины. Каждый человек в той или иной степени коммунист и жаждет братства и социальной справедливости. Почему эти общечеловеческие ценности часть наших сограждан использует для карьеры и подавления многих других не менее важных. Например, либеральной или этнической или религиозной. Кто сказал, что все люди равны? Христиане? Но религия и реальная политическая программа вещи порой несовместимые и в, конечном итоге, приводят к отрыву от практической целесообразности и в предельном случае, к разрушению сообщества или необходимости держать его в полицейских условиях и то не беспредельно.
Иногда «театралы» и «неформалы» действовали согласовано, но всегда друг другу не доверяли. И вполне понятно, что номенклатурная часть «театралов», располагая более обширными сведениями о положении дел в стране, а также руководствуясь корпоративной этикой и инстинктом самосохранения, стремилась «оседлать» неформалов, внедряя своих людей или подкупами. Проявляли к «неформалам» интерес и из соседних и даже далеких стран. В каждой из этнических групп Молдавии ситуация и форма самовыражения определялась согласно историческим предпосылкам. Молдавский «клуб Матеевича» мог позволить себе собирать в Зеленом театре многотысячную аудиторию, организовывал уличные шествия, имел свой печатный орган. В Буджаке доминировал «Гагауз халкы». Болгарские «театралы» обосновались в Кишиневе, а болгарские «неформалы» объединились в общество «Кирилл и Мефодий», но с центром в Болграде. На первом, советском этапе, болгарские и гагаузские национал-патриоты действовали совместно: на молдавской стороне мероприятия организовывали гагаузы, на украинской-болгары. Контакты с дружеством «Възраждане» были, но понимая двусмысленность положения кишиневцев в бушующей столице и определенный конформизм его членов, они сводились лишь к литературному и информационному сотрудничеству: выходила прекрасная газета «Родно слово» и ,конечно же, запомнилась активная деятельность Татьяны Стояновой, которая для меня служит символом современной болгарской женщины. Все,что она сделала в области контактов с Болгарией в области образования и культуры достойно высшей похвалы.
Другое дело было на юге, в Буджаке. Здесь развернулось настоящее соревнование за души и сознание земляков, которые хотя и сопротивлялись идеологической обработке в силу безнадежной провинциальности, но гостеприимство всегда оказывали и даже позволяли включать свои фамилии в многочисленные воззвания, письма и требования, которыми «неформалы» бомбили парткомы и райисполкомы. Национал-патриоты требовали от местных советских чиновников и партработников, чтобы они публично признали свою болгарскую принадлежность и не прикрывались партбилетами.
Как ни странно, но через некоторое время райкомовцы заговорили на болгарском языке публично, а многие даже свободнее и грамотнее ,чем иные патриоты. И лишь номенклатурная закваска мешала им влиться в ряды «неформалов», но от многих опрометчивых действий они нас стопорили.

Дружество «Кирил и Методий»

Дружество «КиМ», как болградское неформальное объединение возникло еще в 1983 году и его первым руководителем был Илия Вълков, стоматолог по профессии и поэт по душевному складу. Он очень любит Болград ,историческое прошлое Бесарабии и первым из моих знакомых стал писать на болгарском языке стихи и прозу. По своему менталитету Илия соответствовал классическому образцу разночинца-интеллигента.Однако литературно-краеведческая деятельность болградских патриотов к 1985 году уже их не устраивала и с началом «гласности и перестройки» сама собой возникла идея о создании общебессарабской патриотической организации, ее официального оформления и установления практических связей с республикой Болгария.
Первый общебессарабский сбор активистов из ближайших к Болграду сел произошел весной 1986 года во дворе Виктора Стоянова. Трудился он слесарем на механическом заводе и запомнился мне гостеприимным и искренним человеком с пролетарским прямодушием и убежденностью, с прицелом на практическую деятельность. К этому времени настал момент регистрировать культурно-просветительное общество бессарабских болгар «Кирилл и Методий». Эта бюрократическая ныне процедура в то время имела значение гражданского подвига и мужества. Никто еще не знал, чем закончится затея Горбачева, а подобная инициатива в 1948 году для группы чийшийцев закончилась тюрьмой и осуждением на 25 лет за «националистическую деятельность». Но в горбачевские времена разве могли болградские райкомовцы противостоять председателю общества из рабочих ? Общество было зарегистрировано, и начался период «выбивания» помещения для собраний. Однако наряду с этим ,безусловно, нужным и практическим актом созрела необходимость в организации, которая несла бы в себе зачатки самоорганизации бессарабского населения, т.к. традиционная власть являлась чисто исполнительной и фактически колониальной, несмотря на «советскую» риторику. Активисты «КиМ» были убеждены, что только потомки болгарских колонистов способны в Буджаке стать объединительным звеном. В этом мы убеждены и сейчас, хотя жизнь всегда более замысловата, чем человеческие прожекты.
В связи с такими мыслями, необходимо было кардинально переработать идеологическую программу общества, создать более жесткую структуру, расширить контакты с потенциальными сторонниками из Украины, Молдовы и Болгарии. А сторонники стали появляться отовсюду, в том числе среди неболгар. Для руководства такой сложной организацией требовался не просто патриот, но способный к этому делу человек, с широким кругозором и образованием И такой руководитель нашелся. Им стал работник твардицкого музея-Никола Тодоров. Он родом из села Валя-Пержей, филолог по образованию (МГУ),прекрасно владеет литературным болгарским языком, инициативный и преданный болгаро-бессарабской каузе. Особенно примечательным в его характере была непримиримость к национальным нигилистам и партийному начальству, которое хотя и было оплотом элементарного порядка , но и объективным тормозом для перемен. Никола зачастую умышленно лез на рожон с начальниками и жизнь показала, что компромисс с советской номенклатурой привел к тому, что энергия энтузиастов была банально использована для меркантильных и каръеристких целей и лозунг «за българщината» был дискредитирован. Тодоров внешне - копия Васила Левски и, видимо, осознавая это, стиль его поведения в те времена полностью соответствовал роли бессарабского революционера. Кроме большой организационной деятельности в дружестве, Никола преподавал болгарский язык, работал над учебными пособиями для бессарабских школьников, писал диссертацию, редактировал вестник «Камбана» и вел бесплатные уроки болгарского языка для абитуриентов. Вскоре, заряженные его патриотизмом в Тараклию явилась молодая супружеская пара (Радилова) из первого выпуска преподавателей болгарского языка, Они горели желанием послужить идеалам болгарского патриотического движения, но столкнувшись с тараклийской бытовой прозой и глухим неприятием таких порывов, они были вынуждены покинуть навсегда «центр болгарской культуры».
Число активистов в дружестве «К иМ» доходило до 100 человек. Это, как я сейчас понимаю, были самые настоящие болгарские пассионарии. Например, секретарь дружества Иван Половнюк пешком обходил отдаленные болгарские села Арцизского и Килийского районов, о существовании которых мы не подозревали. Дух Левски, Ботева и эпохи болгарского Возрождения охватывал наши сердца. Раньше я об этом читал в книгах и объяснял это явление ,как писательская аллегория и фантазия. Но лично я такое пережил. В те времена каждое воскресенье со все Бессарабии мы, активисты собирались в штаб-квартире и по несколько часов проводили организационные собрания по всем правилам протокольного исскуства под руководством профессионального юриста из Измаила-Владимира Петрова. Он был настоящим соратником и заместителем Тодорова, поскольку знали друг друга со студенческих лет. Владимир терпеливо вгонял в необходимые юридические рамки наши сумбурные инициативы, а будучи дипломатом по характеру, умело управлял собраниями из нескольких десятков амбициозных и разгоряченных анархистов. Именно от него мы поняли важное значение процедурных моментов в демократической механике и стало ясно почему буксует демократия на всем советском пространстве даже там, где нет антагонизма и все желают красивой жизни
Однако, несмотря на координацию со стороны Управительного Совета, дружество оставалось организацией анархической, без строгой регламентации и обязательной отчетностью о форме и содержании проводимых на местах мероприятиях. Это было делом чести руководителя филиала. И каждый активист сам осмысливал течение событий и определял в какой степени ему неоходимо членство в дружестве. К тому же темп развития событий в конце 80-х требовал широкого творческого подхода, В 1986 году еще только робко упоминалось о необходимости открыть курсы болгарского языка, в 1989 уже стоит вопрос о создании Ассоциации советских болгар, а в 1991 мы оказались разделены государственной границей.
Посещали наши заседания и люди преклонного возраста. Часто наведывался с неизменным портфелем и беретом тараклийский краевед Кайряк П.И. Юношеским азартом светились глаза болградского народного поэта Арнаудова. Хотелось бы и мне на старости лет встретить такое же «младое племя» какими были мы десять лет назад. А ведь эти пожилые люди прожив румынское и сорок лет советского времени разве могли предположить, что столько лет спустя вырастет новое поколение, желающее быть болгарами вопреки всем превратностям сложной бессарабской жизни. К тому же образованное и настырное. Это одна из загадок человеческой жизни.Совсем не имеет значения, как сложилась дальнейшая судьба каждого из «неформалов». Был опыт социального творчества, были молодые, энергичные люди, была жажда утвердить достоинство своего народа, сделать карьеру собственными усилиями.Те же «здравомыслящие»,которые утверждали, что надо не болтовней заниматься ,а «экономикой» ,в конечном итоге, занялись банальной спекуляцией и «бизнесом» под покровительством тех, кого они в свое время осуждали за коррупцию и застой..Настоящая перестройка советского общества и национальные самоопределения советских народов еще впереди. Сделан был лишь пробный шаг.Ширина и уверенность шага и возможности национал- патриотов в Молдове оказались различными. Молдаване, получив по наследству формальную государственность, занялись ее устройством по своему разумению. Гагаузы, получив известность и определенное признание в окружающем мире, сохраняют достаточно большой творческий потенциал и гегемонию в Буджаке и регулярно их демонстрируют. Мы, болгары, сблизившись с нашими историческими братьями на Балканах, имеем свои большие козыри во всех аспектах общественной жизни.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДУХ

Национальный дух явление иррациональное, подобно любви или вере .Есть немало людей, не верящих ни в любовь, ни в бога. Тем более они не понимают и осуждают национал-патриотизм, призывая к какому-то эфемерному, абстрактному «интернационализму». Национальный дух, похоже, явление природное, не признает коньюктуры и связано, видимо, с инстинктом выживания определенной популяции. В предельных ситуациях национал-патриоты вполне осознанно жертвуют своей жизнью,а про бытовые драмы и говорить нечего. Такова их родовая роль и то, что случилось десять лет назад заслуживает более глубокого изучения, чем обывательские суждения о вечно недовольных и ненормальных чудаках.
Сразу же, после объявления «эпохи гласности», опять же первыми, заговорили национал –патриоты. В Тараклии центром дискуссий и дебатов стала редакция районной газеты «Свет Октября», где во главе с редактором Чоариком В. работали представители основных этнических групп Молдовы. При редакции был создан дискуссионный клуб, успевший провести несколько диспутов на нейтральные темы о сталинской эпохе, об экологии. Но, когда в центре Тараклии появилось объявление «Нужна ли автономия болгарам и гагаузам?», в Тараклию был вызван работник из отдела идеологии ЦК КПМ. Он добродушно выслушал скромные пожелания местных национал-патриотов, понял, что опасения были напрасными и разговор об автономии перескочил на политэкономию и далее о рыночной экономике, которая должна была дать импульс советской жизни. На конкретный вопрос, кто возьмет в Молдавской ССР на себя функцию «буржуев-капиталистов», работник идеологического отдела загадочно улыбнулся и стал прощаться. Это был Иван Забунов-будущий председатель общества «Възраждане».
Однако идея автономии в условиях, когда еще не было Конституции, стала навязчивой идеей у активистов-неформалов и начались митинговые страсти. Слово «митинг» приобрело революционную значимость, а «автономия»-устрашающее. Их могли произносить публично только самые дерзкие и отчаянные. «Неформалы», способные собрать несколько десятков односельчан приобретали огромный авторитет.
В Молдавской ССР вне конкуренции по части организации митингов в самых неожиданных местах и в самых изощренных формах были гагаузы. Вначале- «Гагауз халкы» , затем появился радикальный «Аркалък» с экспансивным Добровым и ультра радикальные « Ватан» из Вулканещ и «Милетт санджасы» из Чадыра. Молодым,и не совсем,ребятам очень нравилось дразнить и пугать местное начальство, собирая любопытных тогда еще односельчан и « толкать политику».
Вначале никто из «неформалов» не сомневался в необходимости совместной болгаро-гагаузской автономии на юге Бесарабии в составе СССР. Даже в газетах обсуждалась идея идеального государственного устройства в виде Бессарабской федеративной республики из Приднестровья, Гагауз Ери, Дунайский регион, Болгарский район и Молдова.Проводились совместные собрания в Комрате, Чадыр-Лунге, Болграде, Тараклии. Писались письма в Москву совместно с партийными и советскими начальниками. Но со временем болгарские председатели колхозов передумали идти в совместную автономию, впрочем как и «простые труженики». Как, впоследствии оказалось, правильно сделали-было еще не время. Здесь уместно отметить существенную разницу в поведении основных этнических групп Молдовы, провоцируемые на судьбоносные поступки.
В Зеленом театре, где сценаристами были молдаване происходили настоящие мистерии с участием Леонида Лари в роли молдавско-румынской Жанны Д^Арк. Я сам с удовольствием посещал эти мероприятия, хотя и не знаю молдавского. И так было ясно .К тому же- рыбак рыбака…У молдаван сказывались природное простодушие, романтизм и фантазия совместно с банальной нерациональностью и непрактичностью, что в конечном итоге, привело к кровавым столкновениям на Днестре и едва не привело в Буджаке. Молдоване люди не злые, но попались на удочку злых подстрекателей.
Удивили гагаузы. Как оказалось, о их существовании в Молдове севернее Чимишлии никто и не знал,а через год их узнал весь мир и ,особенно, тюркский. Такого напора, стойкости и широкого диапазона действий от провинциалов бессарабской глухомани никто не ожидал. В рискованной схватке с молдо-румынскими радикалами гагаузы давали отпор по всем каналам: официальным, в прессе, научным…У них появились вожди никого и ничего не боявшиеся. И мы стали свидетелями, как из аморфной сельской массы родился этнос. Гагаузы вполне заслужено приобрели авторитет и добились своего.
Болгарское население, будучи разбросанным по разным районам недоуменно реагировало на доходившие до них слухи о каких-то «митингах» и «автономиях». К нему это не имело никакого отношения. Попытки «неформалов» проникнуть в Твардицу, Кортен и Валя-Пержей полностью проваливались. Председатели местных колхозов тщательно следили за целомудренностью своих подопечных и они ,действительно, до сих пор сохранили свою непорочность. Первый урок гражданского массового поведения и выработки механизмов адекватной реакции в экстремальных условиях болгары Молдовы «прогуляли». Болгары, подобно молдаванам и гагаузам не дали ни вождей, ни героев. В их сердца не проник очищающий и возбуждающий дух перемен. Имели место лищь досада и разочарование от наступавшего беспорядка и начавшихся грабежей, организованными «неформалами» правого толка. Такое поведение определилось не мудростью, а бессилием.
Если до распада СССР национал-патриоты различных этнических групп и каждая на своей территории направляла свои нападки против коммунистической идеологии и в этом были солидарны и даже совершали совместные акции, то с распадом СССР и провозглашением независимости Молдовы и Украины, поведение национал-патриотов кардинально изменилось. Вчерашние союзники стали соперниками и даже врагами Началась трансформация культурно-общественных объединений в политические и начался второй урок гражданского ликбеза, но уже в пределах нового для всех государства, точнее его проекта под названием Молдова.

Неформальное движение в Тараклии

Любить Родину не запретишь, а в контексте развивающихся событий Тараклия оказалась в невыгодном положении. В 80-х годах Тараклию превратили в ударную комсомольскую стройку. В буквальном смысле. Начали с того, что у жителей стали отнимать огороды, сносить дома, переселять их в панельные дома . Заселили целые улицы для «специалистов» прямо в огородах тараклийцев, а «специалистов» свезли со всего Союза. Очень быстро село Тараклия превратилось в поселок для перемещенных лиц и ему была уготована участь многотысячных рабочих городков, разбросанных по всему Союзу: безликих,с грязными кварталами из «хрущеб» с люмпенизированным, «интернациональным населением и вечными проблемами с централизованным отоплением, водоснабжением, мусором, канализацией, беспризорнами подростками. Для сельских жителей Буджака, возможно, такая Тараклия представлялась естественной урбанизацией и возможностью с комфортом жить « на этажах». Но тараклийцы, пожившие на просторах Советского Союза и в городах из бетонных бараков знали, чем обернется дело, когда выделенные средства будут «освоены». Начальство и специалисты уедут на новые стройки, а местному населению останутся проблемы «городского хозяйства» и пролетарского образа жизни. Бетонные сооружения той эпохи до сих пор «украшают» центр Тараклии и окрестный ландшафт словно исторические памятники погибшей и странной цивилизации
И именно в конце 80-х по Тараклии поползли слухи о возможном ее переименовании в город Южный. Это стало сигнальным толчком для тараклийских патриотов, а поскольку главное партийное и административное начальство в Тараклии было не местное, а тараклийские хотели бы их потеснить, то движение за «родную Тараклию» получило всеобщую поддержку. Центральной фигурой стал известный тараклийский краевед-энтузиаст Кайряк П.А. К тому времени Тараклия полностью потеряла облик, знакомый многим поколениям: без церкви, без зданий аптеки и парикмахерской в центре и бывшей женской гимназии(румынской примарии),без чешмы на углу улиц Ленина и Советской, без мостовой из брусчатки.
Первой акцией тараклийских национал патриотов было письмо в райком по поводу переименования Тараклии и сохранения здания женской гимназии-последней частички от старого центра , построенного в румынское время. Имя осталось,но здание снесли.Следующая акция связана с восстановления здания церкви. В рекордный срок церковь была построена. Утомленные сорокалетней атеистической трескотней, люди потянулись к Богу.
С 1986 года я стал руководителем тараклийского отделения дружества «КиМ». Ядром тараклийского отделения стали Ковач А.И., Ужинин В.И, Пиронков И.Н, Паничерски И.Д, Марков И., Дериволков В.Г, На определенных этапах в акциях дружества участвовали братья Боримечковы, Танов С.Д., наши родственники, приятели и знакомые.
Ковач Александр Иванович-самый популярный в Тараклии человек, известный потрясающей коммуникабельностью и предприимчивостью, знанием всех бессарабских языков был для нас своеобразным гидом в мире социальных и политических интриг. Представитель старшего поколения ,он отличался поистине юношеским темпераментом и азартом и нисколько не сомневался в национал-патриотических инициативах, видя в них возможность набрать политический капитал и с успехом конвертировал его в традиционный и при этом пребывал в рядах ортодоксальных коммунистов.
Ужинин Владимир был директором строительной организации. В дружестве был штатным аналитиком, хорошо знал политэкономию, увлекался политологией и применял свои способности и познания при выработке различного рода деклараций, митинговых речей, а также в своем любимом занятии-полемике со своими оппонентами. По натуре, несколько заносчивый и самонадеянный, он ,как нельзя удачно, подходил для «интеллектуального террора» против райкомовских секретарей, Это было потрясающе забавно, но такие вещи не прощаются и Володя был вынужден переехать в Болград.
Пиронков Иван запомнился экзальтированными речами на митингах и многочисленным полемическим дуэлям с нашими гагаузскими коллегами и болгарскими манкуртами. В практическом плане он осуществил немыслимую для тех времен акцию, «пробив» автобусный рейс «Тараклия-Шумен».
Дериволкова Василия я считаю самым подходящим к званию «Учитель» и его трагическая кончина-словно мистическое возмездие тараклийцам за социальную и гражданскую безпомощность, когда целая серия убийств и насилий со стороны «крутой» молодежи ужаснули наших сограждан.
Марков Иван ,будучи профессиональным юристом, обеспечивал нам необходимы правовой комфорт.
Иван Паничерски относится к такого рода людей- вроде ничем не заметных ,но чья дружеская поддержка придает известный смысл общественной деятельности.
Я, как координатор дружества по мере необходимости поддерживал связь с более широким кругом тараклийцев и гагаузскими коллегами.
С Кайряк П.А готовились материалы по истории Тараклии, сотрудничал с редакцией газеты «Свет Октября» в которой публиковал патриотические материалы и даже выпустил несколько приложений к газете с названием «Мегдан». Иногда в этом деле кооперировались с Д.Боримечковым. Для всех видов мероприятий, проводимых И.Боримечковым я писал сценарии –самый грандиозный из которых был реализован на тараклийском стадионе на празнике 175-летия Тараклии., когда в театрализованном представлении появились персонажи и сцены уже из нашей бессарабской «новой» истории и в большей его части звучала болгарская речь.
Чтобы иметь возможность распространять патриотические идеи за пределами Тараклии, я устроился директором автоклуба и вместе с театральной группой стали наводить контакты по всей Бессарабии. Вскоре мы стали частыми гостями у строителей из Болгарии, работающими в селе Новосельское. Сейчас это звучит банально, а тогда встречи с «натуральными» болгарами проходили с большим воодушевлением и интересом . Там мы осваивали современный болгарский язык, а наших балканских друзей мы развлекали концертами и набирали опыт в общении. Самое забавное было то, что большинство строителей оказались этническими турками, но они прекрасно понимали наше состояние: ведь в Болгарии они тоже не обласканы вниманием со стороны «титульной нации». Наша активность в наведении мостов с болгарскими гражданами путем народной дипломатии достигла таких размахов, что из Болгарии стали приезжать автобусами и мы уже стали подумывать о создании постоянного туристического маршрута по историческим местам «бессарабской Болгарии». Чтобы не беспокоить муниципальных работников, мы выбрали в Тараклии несколько домов, куда располагали наших гостей. Со временем гости стали платить хозяевам за ночлег и питание и встречи обретали еще более радушный характер. Так зародилась идея создания в Тараклии культурного заведения народной инициативы с самоуправлением и самофинансированием. К тому же форму изобретать не надо было-читалища являются историческим наследием болгарского народа и через эту форму мы предприняли шаги напрямую встроиться в культурную организационную систему Болгарии. Однако самоуправления не получилось, а через некоторое время актовый зал Читалища был сдан в аренду под бар тараклийскому начинающему коммерсанту и несколько раз Читалище грабили, похищая с большим трудом приобретенную аппаратуру. Начался период «криминальной революции», в котором тараклийцы также проявили размах и соответствующие способности. Они полностью разрушили традиционное представление Пушкина о болгарах , как благодушных и добрых людях. Они оказались такие же как все.
Дом братьев Боримечковых в течении 90-х годов стал постоянно действующим штабом по связям с бессарабскими и балканскими патриотами, с культурными учреждениями Молдовы, Украины и Болгарии. В этом доме переночевало множество людей и сюда стекалась информация в устном и письменном виде. Чтобы перечислить все патриотические мероприятия и инициативы Боримечкова И.И. не хватит целой страницы. И нет ни одного уголка в Болгарии, где бы у Боримечкова Дмитрия не было бы знакомых.
(продолжение следует на http://megdan.ru/blogs/pendzher-km-sveta/bolgarskoe-nacionalnoe-chast2.html
← Болгарское Пробуждение...часть2 СССР. Защита от себя-дураков. →

Комментарии 1